Pravo-76.ru

Юридический журнал
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Когда юрист окажется на скамье подсудимых Дарья Шульгина

Юрист Девяткин рассказал, смогут ли избившие москвича дагестанцы уйти от ответственности

Возможное наказание для дагестанцев, жестоко избивших москвича в метро, назвал юрист Генрих Девяткин в разговоре с iReactor.

Накануне в московском метро произошел инцидент, ставший предметом обширного общественного обсуждения. Напомним, трое лиц кавказкой национальности жестоко избили бармена Романа Ковалева прямо в вагоне метро. Преступники прибыли в Москву 3 октября, официально они нигде не работают. Двое ранее были судимы за грабежи и драки.

Адвокат Максим Загорский осужден за юридическую помощь?

9 июля Люберецкий городской суд Московской области вынес приговор (имеется у «АГ») предпринимателю Константину Пономареву и его адвокату Максиму Загорскому, которые были признаны виновными в совершении ряда преступлений по ч. 3 ст. 306 УК (заведомо ложный донос с искусственным созданием доказательств обвинения) в составе преступной группы.

Задержание адвоката произошло с многочисленными процессуальными нарушениями

Напомним, как писала ранее «АГ», поздним вечером 6 июня 2017 г. адвокат Максим Загорский был задержан в ходе спецоперации правоохранительных органов. Ему вменялось совершение преступлений, предусмотренных ст. 306, 309 УК РФ (заведомо ложный донос, подкуп или принуждение к даче показаний).

В течение следующих двух суток следователи СК России при содействии сотрудников ФСБ провели четыре обыска в офисе, дома и на даче у адвоката. При проведении следственных действий в соответствии с требованиями новой ст. 450.1 УПК РФ присутствовал член Совета АП г. Москвы, председатель Комиссии по защите прав адвокатов Совета АП г. Москвы Роберт Зиновьев. Он зафиксировал в протоколах следственных действий ряд процессуальных нарушений, а также сделал отдельное письменное заявление, приобщенное к материалам дела, в котором изложил основания недопустимости изъятия у адвоката предметов и материалов в качестве доказательств по уголовному делу, поскольку те получены с грубыми нарушениями уголовно-процессуального закона. В частности, он обратил внимание на то, что правоохранительные органы провели задержание адвоката и обыски в его помещениях без постановления суда.

В дальнейшем защита адвоката обжаловала постановления суда о признании законным постановления следствия о производстве обысков по адресам помещений, используемых адвокатом, в Московский городской суд как незаконные и необоснованные. Среди доводов жалобы защита указывала, что на момент вынесения постановлений об обысках следователю было известно о том, что Максим Загорский обладает статусом адвоката, поскольку еще ранее эти сведения были отражены в постановлении о возбуждении уголовного дела в его отношении.

19 сентября 2017 г. Московский городской суд, рассмотрев жалобы, согласился с доводами защиты о том, что вынесенные Пресненским районным судом Москвы постановления, санкционирующие обыски в помещениях адвоката, являются незаконными, и удовлетворил жалобы. В результате постановления суда первой инстанции, признавшие законность производства обысков в помещениях адвоката Загорского, были отменены, а материалы переданы в тот же суд для рассмотрения в ином составе с тщательной проверкой всех доводов обвиняемого и его защитника.

Суть предъявленных обвинений адвокату и его доверителю

Максиму Загорскому и его предполагаемому сообщнику Константину Пономареву были предъявлены обвинения в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 306 УК РФ. Согласно обвинительному заключению подсудимые «совершили заведомо ложные доносы о совершении преступлений, соединенные с искусственным созданием доказательств обвинения, организовали заведомо ложные показания свидетелей в суде и руководили его исполнением».

По версии следствия, преступления были совершены обвиняемыми в составе организованной группы при следующих обстоятельствах. Константин Пономарев, будучи учредителем и генеральным директором ООО «Системы автономного электроснабжения» и фактическим представителем подконтрольного ему ООО «ИСМ», участвовал в имущественных спорах с ООО «ИКЕА МОС» по поводу сдачи последнему в аренду дизельных электростанций и дополнительного оборудования.

Споры протекали в досудебном и судебном порядках, вследствие чего бизнесмен и его фирмы участвовали в различных гражданских и арбитражных процессах, мероприятиях налогового контроля и уголовных делах. Интересы Константина Пономарева в различных судебных и государственных инстанциях представлял, в частности, адвокат Максим Загорский.

Следствие полагало, что обвиняемые вознамерились получить преюдициальные судебные решения, содержащие искусственно созданные в пользу представляемых ими юрлиц обстоятельства, касающиеся их взаимоотношений с IKEA и налоговыми органами. В этих целях участники организованной группы условились о том, что будут использовать «полностью ими контролируемые подсудные мировому судье судебные разбирательства по уголовным делам частного обвинения, возбужденные по поданным соучастниками заявлениям, содержащим заведомо ложные доносы о совершении преступлений, предусмотренных ст. 128.1 (клевета) УК РФ».

Для реализации замысла Константин Пономарев и Максим Загорский, по версии следствия, предлагали привлеченным лицам за денежное вознаграждение участвовать в инсценируемых уголовных процессах в качестве обвиняемых, потерпевших или свидетелей. О совершении преступлений сообщалось в правоохранительные органы.

В результате этого замысла мировая судья Наталья Богунова, не осведомленная о преступных планах обвиняемых, вынесла несколько приговоров по уголовным делам о клевете. Данные документы содержали оценку юридических фактов, имеющих значение для Пономарева в части хозяйственных отношений между представляемыми им организациями и IKEA. Эти приговоры впоследствии вступали в законную силу, и, как указывало следствие, некоторые из них помогли Пономареву избежать уголовного преследования за неуплату налогов.

Изменение подсудности

Как писала «АГ», первоначально дело рассматривалось в Раменском городском суде, поскольку все вменяемые подсудимым преступления были совершены на территории Раменского района Московской области. Соответственно, судебные решения по делу принимались мировыми судьями 210-го и 211-го судебных участков этого района. Впоследствии данные судебные акты были предметом апелляционного пересмотра судьями Раменского городского суда.

Сославшись на данный факт, 23 августа 2018 г. на первом заседании по уголовному делу в отношении Загорского и Пономарева судья Раменского городского суда Валентина Уткина взяла самоотвод. «С целью исключения всяких сомнений в объективности, справедливости и беспристрастности судебного решения, вынесенного по итогам рассмотрения настоящего уголовного дела, полагаю необходимым устраниться от участия в производстве по данному уголовному делу», – указала она в постановлении (имеется в распоряжении «АГ»). Этим же постановлением она направила дело в Московский областной суд для определения территориальной подсудности, также мотивировав это необходимостью обеспечения объективности. Кроме того, она постановила продлить действие мер пресечения, избранных в отношении подсудимых.

11 сентября в Московском областном суде состоялось судебное заседание, по итогам которого была определена новая территориальная подсудность уголовного дела и оно было передано в Люберецкий городской суд. Тогда защитник Константина Пономарева Владимир Постанюк отмечал, что таким образом было нарушено конституционное право подсудимых на рассмотрение уголовного дела в суде, в чьей подсудности оно находится.

Суд вынес обвинительный приговор адвокату и его доверителю

В ходе всего процесса обвиняемые не признали своей вины. В частности, из показаний Максима Загорского следовало, что он является действующим адвокатом АП г. Москвы и оказывал своему доверителю юридическую помощь по различным делам. Он утверждал, что не занимался созданием каких-либо искусственных доказательств, а свидетели обвинения и ранее использовали аналогичные схемы по созданию искусственных судебных процессов. Он также ссылался на свое отсутствие в столице во время предполагаемых встреч фигурантов уголовного дела.

В ходе судебных прений защищавший Максима Загорского адвокат АП г. Москвы Константин Шалтыков указывал, что его доверитель получал от Пономарева гонорар за добросовестно оказанную юридическую помощь. По словам защитника, его подзащитный не использовал в качестве преюдициальных решений судебные акты мирового судьи Богуновой. Он также подверг критике голословные, по его мнению, показания свидетелей стороны обвиненя.

Тем не менее суд в своем приговоре отметил, что вина подсудимых «в полном объеме подтверждается добытыми по делу и исследованными в судебном заседании доказательствами: показаниями свидетелей, материалами уголовного дела; вещественными доказательствами». Суд отклонил довод Максима Загорского о своем отсутствии в столице, посчитав, что физическое отсутствие последнего в Москве не мешало организовать ему нужные встречи с фигурантами дела. Он также указал на факт самостоятельной подачи адвокатом ходатайства в рамках одного из уголовных дел о клевете и недоказанность использования свидетелями обвинения схем по созданию искусственных судебных процессов.

Оценив обстоятельства дела, суд пришел к выводу о том, что приговоры мирового судьи Наталья Богуновой использовались обвиняемыми для отмены постановления о возбуждении двух уголовных дел в отношении Пономарева по ч. 2 ст. 198 и 199 УК РФ в рамках доследственных проверок и споров с ИФНС № 10 по г. Москве.

«..Подсудимые, совершая преступления, преследовали цель получения приговоров мирового судьи, которые планировали использовать для прекращения уголовных дел по факту неуплаты налогов или в связи с взаимоотношениями с компанией IKEA в случае их возбуждения. Максим Загорский и Константин Пономарев контролировали как сторону защиты, так и обвинения – то есть заведомо исключили состязательность процесса, первое заявление было подано Пономаревым, а убедившись, что схема работает, они продолжили подавать заявления о клевете уже против Пономарева», – указано в приговоре.

В итоге суд признал подсудимых виновными в совершении инкриминируемых им деяний. В частности, Максим Загорский был признан виновным в совершении четырех эпизодов преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 33, ч. 3 ст. 306 УК РФ, и приговорен к 7 годам 8 месяцам лишения свободы с запретом осуществлять свою профессиональную деятельность в качестве адвоката на 3 года. В качестве смягчающих обстоятельств суд учел наличие у адвоката малолетних детей, престарелых родителей и инвалидность матери, а также ряд хронических заболеваний у самого обвиняемого. Отягчающим обстоятельством было признано совершение преступления в составе организованной группы. Константин Пономарев был приговорен к 8 годам лишения свободы за совершение нескольких эпизодов преступлений по ч. 3 ст. 33, ч. 3 ст. 306 УК РФ.

Читать еще:  Как составить исковое заявление о взыскании займа помощь адвоката

Адвокаты возмущены приговором коллеге

В комментарии «АГ» Константин Шалтыков отметил несправедливость и незаконность обвинительного приговора. «Максим Загорский выполнял лишь свои профессиональные обязанности по представлению интересов Константина Пономарева. Он не выходил за их рамки и был обязан доверять информации, полученной от своего доверителя. Мой подзащитный никогда не присутствовал на встречах, на которых якобы распространялась клевета, и о том, что на них происходило, мог знать только от своего доверителя», – пояснил он.

По словам адвоката, его доверитель никогда и нигде не использовал решения мировых судов в качестве преюдиции, а наоборот, в своих отзывах на апелляционные жалобы указывал, что никакого преюдициального значения для третьих лиц приговоры мирового суда иметь не могут. «Состав ст. 306 УК РФ является законченным с момента подачи заявления в суд, следовательно, нельзя создать искусственные доказательства обвинения (ч. 3 этой статьи) после подачи заявления о преступлении. Ходатайства сторон и показания свидетелей не могут являться искусственно созданными доказательствами обвинения. Хочу также отметить, что невозможно совершить заведомо ложный донос в отношении самого себя», – подчеркнул Константин Шалтыков. Он также указал на невозможность применения квалифицирующего признака (создание искусственных доказательств обвинения), если целью подсудимых, по версии суда, было получение оправдательных приговоров.

Константин Шалтыков считает, что суд не дал оценку многочисленным противоречиям в показаниях свидетелей обвинения, не исследовал мотивы для оговора, на которые указывала защита. По его мнению, суд также не принял во внимание доводы защиты о том, что данные о телефонных соединениях полностью опровергали показания так называемых «лжесвидетелей».

«Жестокость приговора и назначенное наказание не соответствуют общественно опасным последствиям, и, даже если принять версию обвинения на веру, ущерб выразился только в том, что мировой судья потратил 4 часа своего времени на рассмотрение указанных дел. В этом уголовном деле нет ни потерпевших, ни ущерба», – подытожил адвокат. Он также сообщил о намерении защиты в ближайшее время обжаловать приговор.

По словам председателя Комиссии по защите прав адвокатов АП г. Москвы Роберта Зиновьева, его потрясли жестокость приговора в отношении Максима Загорского и само его обвинение, которое представляется крайне сомнительным. «Фактически адвоката привлекли к уголовной ответственности за осуществление своих профессиональных обязанностей. Мы в Комиссии оказывали помощь Максиму Загорскому в защите его профессиональных прав, знакомились с материалами дела и не увидели там доказательств его участия в преступном сговоре. Считаю, что в этом деле суд был необъективен и полностью доверился стороне гособвинения. Тем самым создан еще один опасный прецедент и, к сожалению, приходится вновь констатировать, что адвокат не застрахован от уголовного преследования при выполнении поручений своих доверителей, и в частности, при обращении в их интересах с заявлением о преступлении», – полагает он.

Роберт Зиновьев также отметил, что сама мера наказания, назначенная судом Максиму Загорскому, – «чудовищно жестока». «Этой жестокости нет никакого разумного объяснения. После получения приговора мы изучим его и, думаю, предложим Совету АП г. Москвы обсудить эту проблему. Я думаю, что ФПА РФ должна также присоединиться к разумному разрешению этого опасного прецедента», – считает председатель Комиссии по защите прав адвокатов АП г. Москвы.

В свою очередь вице-президент Федеральной палаты адвокатов Геннадий Шаров отметил, что адвокатское сообщество всегда проявляет особую настороженность, когда адвокат оказывается на скамье подсудимых рядом со своим доверителем. «Можно привести много примеров, когда адвокаты у некоторых ассоциируются со своим доверителем, а оказание юридической помощи – как соучастие в его неблаговидных делах. Правоприменителям здесь надо быть предельно осторожными. А комиссии по защите прав адвокатов – тщательно проверить, насколько обоснован вынесенный приговор», – резюмировал он.

Наказание всем шестерым?

Юрист Сергей Черский в разговоре с Москвой 24 предположил, что в рамках статьи «Хулиганство» подозреваемые в данном случае могут понести серьезное наказание. «Можно получить до 5 лет лишения свободы», – отметил он. При этом, по мнению юриста, в зависимости от состояния потерпевшего здесь можно усмотреть и статьи «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью» и «Побои».

Кроме того, пострадавший мужчина может подать частное обвинение, сообщил юрист. «Когда человеку причинили физическую боль, он имеет право привлечь к уголовной ответственности», – пояснил эксперт.

По мнению Черского, в ситуации с дракой в автобусе явно усматривается состав преступления, потому что участвовала группа лиц, действия были согласованными. При этом наказание у всех шестерых подозреваемых может быть разным, отметил юрист.

Член Адвокатской палаты города Москвы Евгений Одоев считает, что в этом инциденте, кроме уголовной статьи, можно предусмотреть и административный штраф за оскорбления. «Оскорбления в отношении женщины можно квалифицировать по КоАП РФ в рамках статьи 5.61», – рассказал эксперт Москве 24. За это можно получить штраф в размере от 3 до 5 тысяч рублей.

Фото: телеграм-канал RU_CHP

Преступление против человечности

С большой долей вероятности бывший охранник Заксенхаузена будет признан виновным, считает юрист-международник Валерий Ванин.

С учетом возраста и того, что судебный механизм в Германии не такой скорый, как в России, подсудимый может и не дожить до вынесения приговора. Кроме того, за вердиктом, вероятно, последует апелляция, а это затянет процесс на годы. Будет ли приговор условным или реальным, зависит от наличия или отсутствия доказательств вины подсудимого. Живых свидетелей осталось не так много, поэтому доказать непосредственную причастность к казням тысяч людей будет затруднительно. Если же это удастся, то никаких условных сроков точно не будет. Он находился на службе Германии в тот период. Этого достаточно для того, чтобы признать его виновным в соучастии. Если всплывут еще и факты преступлений, совершенных именно его рукой, вероятен длительный срок заключения, — отметил юрист.

Возможно, ему назначат и пожизненное заключение, считает Андрей Манойло. Но даже такой жесткий приговор будет скорее символическим, поскольку время не на стороне обвиняемого.

Даже по прошествии стольких лет его действия — это преступление, в свою очередь, отметил Константин Залесский. Другое дело, что доказать его причастность практически невозможно. Скорее всего, он получит минимальный срок, считает эксперт.

— Самое важное в таком деле — это не посадить охранника на 25 лет. Важно возмездие за преступление. Этот приговор важен не для обвиняемого, и даже не столько для родственников узников, а для общественности. Люди должны видеть, что у преступлений против человечности нет срока давности, — заключил эксперт.

В 2020 году в Германии признали виновным 93-летнего экс-охранника концлагеря Штуттгоф. Он получил два года условно. Сейчас в стране проходит еще один процесс над бывшей сотрудницей этого лагеря, которую обвиняют в соучастии в убийстве более 10 тыс. человек. Слушание по делу 96-летней секретарши лагеря запланировано на 19 октября.

Адвокаты как детективы

— Сколько лет подсудимым, кто они, чем занимаются?

— Их социальный портрет во многом совпадает с портретами других осужденных по этой статье, дела против которых я вела. Их действия достаточно продуманные, им кажется, что они не понесут никакой ответственности. В среднем им 30–35 лет. Я не могу сказать, что это обделенные интеллектом люди: они достаточно хорошо говорят, аргументируют свою позицию. Они выбирают жертв, которые вряд ли будут обращаться в полицию.

Как правило, один из них уже был судим. Потому что преступники, которых судят впервые, не додумываются до таких схем и сценариев совершения преступлений. Скорее всего, они анализируют, почему они попадали в тюрьму, и, скажем так, совершенствуют свои действия. Если встретить таких людей на улице, ты не подумаешь, что это преступники, это вовсе не маргинальные личности.

— Вымогатели в суде раскаялись?

— Извинились перед потерпевшими?

— Один из них не признал вину, второй принес извинения. Но, на мой субъективный взгляд, это было формальное извинение, только потому, что суд в некоторых вопросах подходит к процессу формально, указывая в решении, извинился подсудимый или нет. Подсудимые до последнего не признавали вину в грабеже, утверждая, что жертвы им добровольно передавали деньги, чтобы уладить ситуацию.

— Не всегда в суде соблюдается принцип состязательности сторон. Например, было много процессов, когда суд отклонял ходатайства защитников. В этом деле и в похожих делах есть ли у вас возможность полноценно защищать своих доверителей или вы чувствуете предвзятое отношение из-за того, что жертвы — представители ЛГБТ-сообщества?

— При рассмотрении этого дела суд достаточно деликатно ведет процесс: не допускаются стигматизирующие высказывания. По большей части ходатайства представителей потерпевших удовлетворяются. Мы понимаем, что это вызвано тем, что суд видит те документы, которые готовят представители потерпевших, в которых мы ссылаемся на международные конвенции. И если будут допущены нарушения, мы подготовим жалобу в ЕСПЧ.

Но все это не отражается на строгости наказания, назначаемого судом подсудимым. Обычно дела заканчиваются тем, что потерпевшие получают минимальную компенсацию, а злоумышленники — минимальный срок.

— Как на этапе расследования вели себя следователи? Позволяли ли они себе стигматизирующие реплики, шуточки или что-то подобное?

— Да, такое есть при расследовании подобных дел. Но не в присутствии адвоката. Я слышу от своих доверителей, что следователи отпускают сексистские шуточки, унижающие честь и достоинство потерпевших. При участии в деле профессионального защитника все это прекращается.

Читать еще:  Претензия по дтп. образец и бланк для скачивания 2021 года

— О чем это говорит?

— Здесь две причины такого поведения сотрудников правоохранительных органов при расследовании подобных дел. В нашем обществе нетерпимое отношение к ЛГБТ-сообществу. У нас не делается ничего для того, чтобы воспитывать толерантность. Вторая причина: присутствие адвоката или юриста — это сдерживающий фактор, который вызван прежде всего страхом перед наказанием, а не тем, что в голове у человека. Люди боятся дисциплинарной ответственности, если такие факты будут преданы огласке.

— Как следователи работают с похожими делами?

— Как правило, они не хотят расследовать такие дела. Я не знаю почему. Я занимаюсь и другими делами в области прав человека. И по всем категориям таких дел видно, что следователи не прилагают достаточно усилий для возбуждения и расследования уголовных дел. Ведь есть состав преступления, есть квалифицирующие признаки, понятно, где искать доказательства.

— В таких случаях как раз НКО или правозащитным структурам приходится самим расследовать дела. Это вигилантизм чистой воды [вигиланты — это люди, которые считают, что официальное правосудие неэффективно, поэтому они сами преследуют нарушителей. Например, “Общество синих ведерок”].

— Мы не можем подменить работу силовиков, но мы пишем ходатайства, находим адреса, “явки и пароли”, где можно добыть доказательства. По сути, мы выполняем работу детективов, готовим для следователей развернутое пояснение. Их задача — просто сделать то, о чем мы написали, и проверить те факты, о которых мы пишем. И нам еще приходится преодолевать нежелание следователей это делать.

Например, мы сами приносим медицинские документы. Следователь или дознаватель должны провести выемку документов в поликлинике, но не делают этого по полгода. И тогда в этот процесс вступаем мы, потому что именно эти документы могут подтвердить степень тяжести нанесенных телесных повреждений.

А еще очень часто наши потерпевшие не могут дождаться назначения судебно-медицинской экспертизы, и мы их направляем на эту процедуру, но уже за собственные деньги потерпевших, потому что это нужно делать быстро, потому что это может оказать влияние на квалификацию деяний злоумышленников и применение той или иной статьи Уголовного кодекса. Там, где мы можем, мы сами пишем письма, просим сохранить видеозаписи, если преступление произошло в общественном месте. Иначе, пока мы дождемся, когда полиция отправит запросы, эти видеозаписи могут быть утрачены.

— Как такие дела расследуются в регионах? Как отличается ситуация в крупных и небольших городах, например в Санкт-Петербурге и Кирове или Пензе?

— В маленьких городах сложнее добиться того, чтобы пострадавший обратился в полицию. Это огласка его частной информации, тайны личной жизни. И если это не открытый представитель ЛГБТ-сообщества, то он вряд ли будет искать справедливости. С другой стороны, если пострадавший уже обратился в правоохранительные органы, то расследование в регионах идет быстрее. Там короче сроки расследования, человека сразу отправляют на судебно-медицинскую экспертизу, проводят другие проверочные и следственные действия.

«СтопХам», «Лев против», казаки и другие. Эксперты фонда «Общественный вердикт»* объясняют, кто такие вигиланты, почему вигилантизм и попустительство полиции могут представлять опасность

Самое читаемое

Если вы хотите, чтобы ваши сообщения публиковались на «МОЁ! Online» без предварительной модерации, пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите

= 1 комментарий в режиме инкогнито

Использование режима инкогнито не даёт права нарушать правила общения на сайте!

  • Новости
  • Народные новости
  • Видео
  • Происшествия
  • Авто
  • Интервью
  • Мнения

Сетевое издание «МОЁ! Online»
(перевод — «МОЁ! Прямая линия»)

Сетевое издание, зарегистрировано 30.12.2014 г. Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

Свидетельство о регистрации ЭЛ № ФС77-60431 от 30.12.2014 г.

Учредитель: ООО «Издательский дом «Свободная пресса»

Главный редактор редакции «МОЁ!»-«МОЁ! Online» — Ирина Викторовна Булгакова

Редактор отдела новостей «МОЁ! Online» — Полина Александровна Листопад

Адрес редакции: 394049 г. Воронеж, ул. Л.Рябцевой, 54

Телефоны редакции: (473) 267-94-00, 264-93-98

Мнения авторов статей, опубликованных на портале «МОЁ! Online», материалов, размещённых в разделах «Мнения», «Народные новости», а также комментариев пользователей к материалам сайта могут не совпадать с позицией редакции газеты «МОЁ!» и портала «МОЁ! Online».

Есть интересная новость?
Звоните: (473) 267-94-00, 264-93-98. Пишите: web@kpv.ru, moe@kpv.ru

По вопросам размещения рекламы на сайте обращайтесь:

или по телефону в Воронеже: (473) 267-94-13, 267-94-11, 267-94-08, 267-94-07, 267-94-06, 267-94-05

Подписка на новости: RSS

«МОЁ! Online» в сети:

Наш партнёр:
Альянс руководителей
региональных СМИ России

Данные погоды предоставляются сервисом

Все права защищены ООО ИД «СВОБОДНАЯ ПРЕССА» 2007–2021. Любые материалы, размещенные на портале «МОЁ! Online» сотрудниками редакции, нештатными авторами и читателями, являются объектами авторского права. Права ООО ИД «СВОБОДНАЯ ПРЕССА» на указанные материалы охраняются законодательством о правах на результаты интеллектуальной деятельности. Полное или частичное использование материалов, размещенных на портале «МОЁ! Online», допускается только с письменного согласия редакции с указанием ссылки на источник. Все вопросы можно задать по адресу web@kpv.ru. В рубрике «От первого лица» публикуются сообщения в рамках контрактов об информационном сотрудничестве между редакцией «МОЁ! Online» и органами власти. Материалы рубрик «Новости партнёров» и «Будь в курсе» публикуются в рамках договоров (соглашений, контрактов) об информационном сотрудничестве и (или) размещаются на правах рекламы. Партнёрский материал — это статья, подготовленная редакцией совместно с партнёром-рекламодателем, который заинтересован в теме материала, участвует в его создании и оплачивает размещение.

В России запрещена деятельность организаций: «Национал-большевистская партия», «Свидетели Иеговы», «Армия воли народа», «Русский общенациональный союз», «Движение против нелегальной иммиграции», «Правый сектор», УНА-УНСО, УПА, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Мизантропик дивижн», «Меджлис крымско-татарского народа», движение «Артподготовка», общероссийская политическая партия «Воля»; «Движение Талибан», «Имарат Кавказ», «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), Джебхад-ан-Нусра, «АУМ Синрике», «Братья-мусульмане», ФБК — «ФОНД БОРЬБЫ С КОРРУПЦИЕЙ» (является иностранным агентом), «Аль-Каида в странах исламского Магриба».

Главное о деле «Сети». За что его фигуранты получили от 6 до 18 лет колонии строгого режима

В чем обвинили участников «Сети»

По версии следствия, 11 фигурантов дела намеревались совершить теракты во время президентских выборов и чемпионата мира по футболу 2018 года. Всем им выдвинули обвинения по статье 205.4 — об организации террористического сообщества и участии в нем. Некоторым фигурантам также предъявили обвинения в незаконном приобретении оружия, а также в покушении на сбыт наркотиков.

ФСБ считает, что «Сеть» была разделена на ячейки, которые функционировали в Москве, Санкт-Петербурге и Белоруссии. Самое крупное отделение организации находилось в Пензе, отсюда процесс получил свое второе название — «пензенское дело».

Кто осужден

На сегодняшний день обвинительные приговоры вынесли восьмерым из одиннадцати фигурантов дела: в январе прошлого года Игоря Шишкина, признавшего свою вину и заключившего сделку со следствием, уже осудили в особом порядке и дали ему 3,5 года колонии. Еще двое обвиняемых — Виктор Филинков и Юлий Бояршинов — ожидают суда в Санкт-Петербурге. Избежать наказания удалось лишь одному из фигурантов — студенту Егору Зорину. С его показаний и началось расследование дела «Сети»: в октябре 2017 года Зорин. Прямо перед этим его задержали и обвинили в сбыте наркотиков, написал явку с повинной, в которой он рассказал следствию о существовании «Сети» и о ее участниках.

Все обвиняемые увлекались левыми идеями, некоторые из них считают себя анархистами или антифашистами. Известно, что большинство арестованных по делу «Сети» интересовалось страйкболом.

Илье Шакурскому, самому младшему из задержанных, 23 года. Сегодня суд приговорил его к 16 годам колонии строгого режима и штрафу в 50 тысяч рублей. Более суровый приговор — 18 лет заключения — получил только 27-летний Дмитрий Пчелинцев, которого обвинили в организации террористического сообщества. 30-летнего Андрея Чернова с учетом частичного сложения сроков по двум статьям — об организации террористического сообщества и о распространении наркотиков — в общей сложности приговорили к 14 годам заключения. Остальные четыре фигуранта дела получили от 6 до 13 лет. Время, проведенное в СИЗО, им засчитали в срок.

Андрей Чернов (слева) и Максим Иванкин (справа) во время заседания Приволжского окружного военного суда Фото: Максим Буданов/Коммерсантъ

Какие вопросы есть к ходу расследования

Во время следствия обвиняемые не раз подчеркивали, что до начала суда вообще не были знакомы. Кроме того, они неоднократно заявляли, что им пришлось оговорить себя под пытками. Вопросы есть и к вещественным доказательствам: на найденном у фигурантов дела оружии и гранатах не было никаких отпечатков пальцев, а содержание компьютерных файлов, используемых в качестве доказательств, менялось уже после их задержания.

Кто стоит за этим делом

Правозащитник Лев Пономарев в разговоре со «Снобом» обратил внимание на то, что пытки во время следствия так и не были расследованы: «Ребята подробно рассказывали, где и как их пытали, были заявления, что их слова тоже нужно расследовать, но дальше слов дело не пошло (об отказе в возбуждении уголовного дела против сотрудников ФСБ по факту пыток в открытом письме к Владимиру Путину писали родители обвиняемых. — Прим. ред.). Ранее уже бывший глава СПЧ Михаил Федотов сказал, что следователи боятся расследовать пытки, за которыми стоят сотрудники ФСБ. Думаю, Федотов во многом из-за таких заявлений и лишился должности. Вот это его слово — “боятся” — здесь является ключевым. Все в этой стране принадлежит секретной службе, которая бросает вызов обществу и ежедневно утверждает себя в качестве главной политической силы».

Читать еще:  Как вернуть качественный товар?

По мнению Пономарева, дело «Сети» не вызвало большого общественного резонанса в том числе и из-за «отдаленности» от Москвы: «Все происходит где-то далеко — в Пензе. Кроме того, в материалах дела фигурантов называют “анархистами” и “антифашистами” — такая характеристика обычных людей пугает. Обвиняемым из “Нового величия” (дело, фигурантов которого обвиняют в намерении свергнуть конституционный строй. — Прим. ред.) “повезло” больше, их судят в Москве, а это значит, что за процессом наблюдают пристальнее. Думаю, по этой причине фигурантам “Нового величия” дадут не такие большие сроки».

Политолог Екатерина Шульман писала, что дело «Сети» связано с желанием силовиков продемонстрировать «усиление работы на молодежном направлении» — с молодыми людьми, потенциально способными создавать террористические и экстремистские группировки. Похожая позиция и у Виталия Черкасова — адвоката Виктора Филинкова. По его мнению, разделение расследования на два — «питерское» и «пензенское» — связано с тем, что региональные управления ФСБ в обоих городах хотят извлечь для себя максимальную выгоду.

Максим Кульков (второй справа), Василий Кусков (в центре) и Илья Шакурский (слева) во время заседания Приволжского окружного военного суда Фото: Максим Буданов/Коммерсантъ

Что говорят о деле «Сети» в Кремле

Претензии правозащитников к расследованию дела «Сети» в прошлом декабре комментировал Владимир Путин. Тогда на встрече с членами СПЧ он сказал, что «впервые» слышит об этом процессе, и, говоря о действиях силовиков, заявил, что «с этим необходимо поразбираться». Сегодня о приговоре по «пензенскому делу» журналисты спросили пресс-секретаря главы государства Дмитрия Пескова. По его словам, президент «неоднократно поручал тщательно все проверить на предмет соответствия закону», но вмешиваться в работу следствия ему «невозможно».

Как поддерживали фигурантов дела «Сети»

Сочувствующие фигурантам дела «Сети» не раз выходили на уличные акции во многих городах России. В начале февраля на одиночные пикеты в поддержку обвиняемых к зданию ФСБ на Лубянке вышло около 80 человек, они стояли с плакатами, на которых было написано: «Ваш электрошок не убьет наши идеи», «Анархизм — не терроризм» и «Загугли дело “Сети”».

В честь «Сети» также организовывали, в том числе и за границей, различные перформансы и выставки. Театр.doc создал спектакль «Твой календарь / Пытки», премьера которого прошла 18 декабря — в день ФСБ, а фигуранты «московского дела» выпустили ролики в поддержку осужденных.

Что про приговор пишут в интернете

Лев Шлосберг, политик:

«Приговор по делу “Сети” — это попытка убедить не только власти, но и само общество в том, что “Сеть” на самом деле существует, посеять страх перед террористами, которые “среди нас”, создать в обществе атмосферу паники и всеобщего подозрения … “Сеть” в понимании организаторов этого дела — это весь народ, представляющий угрозу для власти изначально. Именно из таких дел и вырастают массовые репрессии, когда «пробито дно» и дальше — бездна».

Кирилл Мартынов, политолог:

«Символизм России 2020 года: за придуманную в ФСБ террористическую организацию “Сеть” люди получили по 18 и 16 лет тюрьмы, причем с приговором судья уложился в 23 минуты. Это вполне сталинские сроки и вполне сталинское разоблачение вредителей-анархистов. Недолго потребовалось нынешним российским властям, чтобы вернуться к истокам по-настоящему. Нечего и говорить, что в XX веке мы себе несколько иначе представляли будущее».

Тимур Олевский, журналист:

«Мы прямо сейчас переживаем те же эмоции, которые до этого испытывали жители Северного Кавказа, центральной Азии, потом, крымские татары… ФСБ сажает тех, кого можно было не сажать, или не за что сажать, или чья вина не доказана, потому что мы не собираемся верить в показания, полученные пытками. Но что мы теперь с этим будем делать?»

Дмитрий Гудков, политик:

«Почему именно они? Возможно, потому что антифашисты. Читали и слушали не то, не любили Путина. А может, просто так. Запытали одного, тот вспомнил всех своих знакомых, и раскрутили по цепочке. Дело “Сети” — еще одна веха в нашем пути в подвал 37-го года. Это уже он самый, без малейших скидок. Теперь — любой из нас».

Подготовили Никита Павлюк-Павлюченко, Ксения Праведная

Подробности

Если у подсудимого есть опытный адвокат

…, то он поможет составить подходящий текст. Юристы советуют обвиняемым обдумывать каждую мелочь, потом определить для себя какой позиции нужно придерживаться (либо признавать свою вину, либо нет) и отсюда уже строить речь.

В содержании можно использовать такую информацию:

— сведения о личной и рабочей биографии (если имелись поощрения на работе, стоит о них упомянуть),

— о положении в семье и трудной финансовой ситуации — сказать о том, что семья остается без кормильца,

— упомянуть о том, что ранее не был судим,

— о своих достижениях в учебе,

— заявить о полном признании и раскаянии в совершенном (в случае признания вины),

— сказать о своем личном восприятии гражданского иска (если иск был заявлен).

Образец

Последнее слово подсудимого, признавшего свою вину и раскаявшегося в совершенном деянии, может выглядеть примерно так:

«Уважаемый суд и присутствующие здесь участники процесса! Я признаю полностью все выдвинутые в мой адрес обвинения и согласен с ними. Я осознаю вину и искренне раскаиваюсь в том, что совершил. За время следствия я осмыслил все свои поступки и пересмотрел отношение к жизни. В связи с этим, я готов понести любое наказание, назначенное судом. Тем не менее, я хочу попросить о снисхождении, так как (сказать причину данной просьбы, это может быть болезнь близких родственников, пожилые родители, беременная жена и т.д.). Уважаемый суд, я прошу учесть (к примеру, то, что ни разу не привлекался к ответственности ранее либо достаточно юный возраст) и не наказывать меня слишком сурово. Я также хочу попросить прощения у всех, кто пострадал по моей вине (сказать, что именно имеется ввиду)». После этого извиниться. Важно, чтобы в речи прозвучало искреннее раскаяние и желание сделать все возможное, чтобы искупить свою вину.

Бывают ситуации, когда на скамье подсудимых оказывается человек, который не виновен в совершенном деянии. В этом случае, задача состоит в другом: как донести суду свою позицию, причем сделать это так, чтобы участники процесса отнеслись с пониманием к тому, что подсудимый не совершал преступления. На самом деле, сделать это очень сложно, если суд располагает доказательствами, которые подтверждают обратное.

После прений подсудимый должен выступить с речью, которая должна прозвучать для суда весьма убедительно. Это обращение может звучать так:

«Уважаемый суд! Я уже говорил о том, что преступление, в котором меня обвиняют я не совершал. Помимо этого, мой адвокат представил доказательства, которые это подтверждают (указать какие). У меня есть свидетели (сказать кто), которые подтверждают, что не видели меня на месте преступления.

Далее, следует привести суду серьезные доводы, которые могут внести сомнение в виновность подсудимого.

Я не мог совершить преступление, в котором меня обвиняют. У меня никогда не было судимостей, я честный гражданин, ответственный работник, хороший семьянин.

В заключении обвиняемый может обратиться к суду с просьбой учесть все его доводы и вынести оправдательный приговор в отношении него.»

Зачастую, защитники предлагают подзащитному готовую речь (образец) для выступления в суде. Подсудимому нужно лишь вставлять необходимые слова. В случае, если гражданин по каким-то причинам отказался от услуг защитника, то речь ему нужно подготовить самостоятельно.

Текст, представленный выше не является обязательным. Подсудимый сам должен принять решение нужно ли ему выступать с последним словом либо воздержаться от речи.

Зачастую, подсудимые используют последнее слово как шанс донести свою позицию. Однако, надо понимать, что речь не может считаться доказательством и суд не всегда учитывает то, что говорит обвиняемый под влиянием эмоций. И все же, подсудимому дается право последнего слова, которое суд выслушает в том объеме, в котором определит сам обвиняемый.

Бывают случаи, когда в процессе речи обвиняемый представляет суду новые факты и просит суд проверить данные доказательства, имеющие отношение к делу.

Предположительно, образец такой речи может звучать следующим образом:

«Ваша честь! Меня обвиняют по статье УК (указать номер). В процессе следствия я не хотел давать показания, но сейчас хочу заявить о том, что я не совершал данного преступления и могу представить следующие доказательства (сказать устно какие именно либо изложить на бумаге).»

В уголовном процессе предоставленное последнее слово является дополнительным шансом подсудимого беспрепятственно довести свою точку зрения на произошедшее событие до суда.

В случае, если подсудимый был удален по какой-либо причине из зала суда, то его обязаны вернуть для предоставления ему права последнего слова (иначе, это будет расцениваться как нарушение норм УПК, в результате которого может быть отменен вынесенный приговор). Если он отказывается от речи, то данный факт фиксируется в протоколе.

Последнее слово обвиняемого, даже если он виновен и это доказано судом, играет важную роль в его дальнейшей жизни, поэтому не стоит отказываться от этого права.

После заслушивания последнего выступления подсудимого, суд удаляется для постановления приговора на совещание, предварительно объявив время его оглашения.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector