Pravo-76.ru

Юридический журнал
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Эксперт Сирот нужно отучить слепо доверять органам опеки

Профессиональные семьи и профилактика: как победить сиротство в России

Решение проблемы предлагает Николай Слабжанин, национальный директор российской благотворительной организации «Детские деревни — SOS».

Об эксперте: Николай Слабжанин — национальный директор благотворительной организации «Детские деревни — SOS» с 2008 года. До этого работал исполнительным директором детского фонда «Виктория», был координатором программы UNV/UNDP в представительстве ООН в Казахстане. Член общественного совета при Уполномоченном при Президенте России по правам ребенка с 2016 года.

Условия жизни ребенка в семье проверит опека

Законодательно установлено приоритетное право на проживание ребенка в родной семье. В Семейном кодексе РФ указано, что ребенок имеет право на воспитание своими родителями, в семье, на обеспечение своих интересов, всестороннее развитие, уважение человеческого достоинства. Также ребенок имеет право на защиту от злоупотреблений со стороны родителей. Семья является главным институтом защиты детства, центральным фактором социализации и основанием будущей счастливой жизни ребенка. При нарушении своих прав и законных интересов либо злоупотреблением со стороны родителей ребенок наделен правом самостоятельного обращения за защитой своих интересов в органы опеки и попечительства, а с 14 лет и в суд.

При этом закон обязывает как должностных лиц так и просто граждан сообщать в органы опеки и попечительства в случае если им станет известно:

  • об угрозе жизни или здоровью ребенка;
  • о нарушении его прав и интересов.

Таким образом, пожаловаться в опеку может кто угодно, практически на что угодно, и на кого угодно. Так как усмотреть нарушения прав и интересов ребенка, а также угрозу здоровью ребенка можно во многом.

При получении «сигнала» орган опеки и попечительства обязан принять необходимые меры по защите прав и законных интересов ребенка.

Трудности усыновления в России: честный взгляд изнутри

Принято считать, что усыновить или принять под опеку ребенка-сироту в нашей стране сложно из-за множества законных ограничений и формальных требований к семье. Так ли это?

Отвечает на вопрос и подробно рассказывает о положении дел в России Диана Машкова — писатель, журналист, руководитель направления «Просвещение» фонда «Арифметика добра», мама 4 детей, трое из которых приемные.

Нет, это не так. Граждане любого возраста старше 18 лет, состоящие в браке или нет, имеющие в собственности жилье или просто снимающие квартиру, воспитывающие кровных детей или никогда не имевшие их, по закону могут усыновить ребенка. Учитывается только размер дохода семьи (нужно не менее одного прожиточного минимума на человека), состояние здоровья родителей (сегодня уже и онкология не помеха, остается вывести из перечня ограничений ВИЧ и гепатит), качество жилья (чтобы не аварийное состояние, наличие отопления, водоснабжения и места, куда поставить кровать и стол для занятий ребенка).

По сути, законные требования минимальны, а вот по факту препятствий достаточно, чтобы многие люди отказывались от идеи принятия сироты. И в последние годы искусственных преград становится только больше.

История Яны

В новогодние праздники в одном из регионов России разворачивалась такая история: 17-летнюю девочку Яну забрали в приют из приемной семьи, в которой она жила до этого 2,5 месяца (на основании закона о временной передаче ребенка). Приемные родители хотели оформить постоянную опеку.

Яна мечтала остаться в семье, которую сама для себя выбрала — познакомилась с приемной мамой в детском доме по собственной инициативе.

Впервые в жизни ребенок жил спокойно и счастливо, в атмосфере принятия и любви. Но опека города посчитала, что подростка нужно вернуть в систему. Против воли самой девочки, против желания ее приемных родителей, несмотря на их попытки решить вопрос официальным путем.

Наперекор всякой логике — шанс обрести семью у 17-летней сироты стремится к нулю: в стране 80% сирот — это подростки, но при этом подавляющее число кандидатов готовы принять только здорового малыша.

Хотя бы по этой причине государственные службы должны способствовать тому, чтобы подростки находили семьи, а не теряли их. Но вопреки здравому смыслу — на содержание ребенка в детском доме государство тратит во много раз больше средств (от 60 тысяч до 120 тысяч рублей ежемесячно), чем уходит на воспитание в семье, даже учитывая пособия и выплаты на ребенка — чиновники поступили жестоко.

Ни участь Яны, которая в 18 лет должна была остаться одна, чтобы повторить судьбу 90% своих товарищей по несчастью, не справляющихся с жизнью после детдома, ни деньги налогоплательщиков — нас с вами — чиновников не интересовали.

Яна написала открытое письмо президенту и уполномоченному по правам ребенка, конкретная история получила широкую огласку и поддержку многих людей.

Поэтому Яна сейчас в семье. Но есть множество похожих историй, о которых сами дети не рискнули рассказать, и поэтому они закончились плачевно.

Российские органы опеки и попечительства (ООП)

Одна из самых очевидных трудностей усыновителей и приемных родителей в современной России — это взаимодействие с органами опеки и попечительства, а также другими властными структурами. Люди, которые обязаны защищать интересы детей, к сожалению, не всегда понимают, как именно это делать.

Понятие «в интересах ребенка» трактуется по-разному и часто не имеет никакого отношения к реальным потребностям сироты.

Сотрудники опеки не проходят специального обучения: ни один колледж, ни один вуз в нашей стране не готовит специалистов сферы защиты детства.

Должности в ООП занимают инженеры, врачи, юристы, люди какой угодно специальности, кроме несуществующей профильной. Семейная и детская психология, понятия о психологических травмах и депривации, последствия влияния детдома и отсутствия значимого взрослого на развитие ребенка — специалисты не имеют даже этих базовых знаний.

Как следствие, они вынуждены руководствоваться личным житейским опытом, который, как правило, не имеет ничего общего с помощью сиротам.

Когда мы с мужем много лет назад впервые пришли на консультацию к специалистам опеки, нам предложили не ломать себе жизнь, не усыновлять, а пойти и родить себе еще одного ребенка. Казалось бы, увидев перед собой стабильную благополучную семью, «защитники детства» должны были подумать о сиротах, которым эта самая семья могла бы помочь. Но нет.

Сложно понять, почему меры подготовки были разработаны в стране только для приемных семей.

К счастью, с 2012 года Школа приемных родителей стала обязательной. А для людей, которые влияют на ситуацию и принимают решения о судьбах детей, нет.

Хотя именно с них необходимо было начать — с сотрудников опек, воспитателей детских домов, служб сопровождения, судей, принимающих решения по семейным делам.

Сегодня уже очевидно, что необходима реформа органов опеки и попечительства — профессиональная подготовка специалистов, соответствующий стандарт работы, подчинение одному органу власти (сейчас даже этого нет!) и ресурсы для того, чтобы выполнять не только карательную, но и вспомогательную функцию. А пока все это отсутствует, ситуации, когда перед семьями и детьми возникают искусственные и незаконные препятствия, будут повторяться.

Пока некоторые специалисты считают, что и в детском доме, без семьи, ребенку хорошо и ничего страшного с его личностью в отсутствии заботы и любви не произойдет, мы продолжим терять детей.

«Я хочу взять подростка, — рассказывает опытная приемная мама, — и лучшие психологи России, всесторонне обследовав семью, одобряют мое желание в полной мере. Но опека… дает отказ».

«Наша семья могла бы принять еще детей, — делится наболевшим другая приемная мама, Мария Аникина. — Муж «за». Вроде все карты у нас в руках. Но все годы нашего приемного родительства — это бесконечная война с ООП, бесконечное шоу за стеклом, в котором зрители наблюдают не за адаптацией семьи и подростка, не за тем, как подросток говорит долгожданное осознанное «мама», как он учится любить, ценить, как он расцветает и открывается (подросток тут вообще на заднем плане), а за бесконечным абсурдным боем родителей и чиновников. Каждый шаг с военными действиями, за каждый вздох — борьба. И хоть я считаю, да и на самом деле это так, что именно эту битву мы выиграли, бравирую нашей победой, но сил моих нет. Пройти через это еще раз — увы, нет, мой ресурс исчерпан. Ресурс не как родителя, не как мамы, а именно как бойца с беззаконием, как бы пафосно это ни звучало».

«Приемные родители должны быть уверены, что в случае возникновения сложных ситуаций им помогут, а не обвинят, — пишет будущая приемная мама Наталья Устинова, — что опека будет преодолевать все проблемы вместе, помогая найти лучших психологов, лучших педагогов для детей и для них самих».

Исследования ученых, опыт цивилизованных стран, которые давно отказались от системы детских домов в пользу семьей, доказывает, что институциональное воспитание разрушает ребенка, негативно сказывается на его здоровье, развитии, не говоря уже о социализации в обществе.

Широко известно, что 40% выпускников детдомов оказываются в тюрьмах, еще 40% после выхода из системы страдают алкогольной или наркотической зависимостью.

Но Россия по-прежнему держится за пережиток, разрушающий личности детей, — детские дома. И на уровне системы защиты детства вставляет палки в колеса людям, которые хотят помочь сиротам, забрать их в свои семьи и таким образом внести вклад в будущее благополучие России.

Ради чего? Ответа нет.

Российское общество

Проблемы в отношениях приемных семей с чиновниками, которые руководствуются собственными стереотипами, а не научными знаниями, тесно связаны с более глобальным вопросом — российским менталитетом.

Читать еще:  Ходатайство о рассмотрении дела в отсутствие скачать образец заявления

Десятилетиями детские дома были спрятаны от глаз благополучных граждан, о них не писали и не говорили — детей-сирот в нашей стране словно не существовало, как и людей с инвалидностью, тяжелыми заболеваниями, ментальными нарушениями.

Привычным было закрыться от подобных «ужасов» и жить в ложных установках: «у всех сирот плохая генетика», «все сироты неизлечимо больны», «им невозможно помочь» и «они не смогут жить в обществе». Эти стигмы настолько глубоко засели в головах, что обернулись жестокостью.

Многие взрослые уверовали в «испорченность» сирот и научили своих детей презирать «детдомовских», «инкубаторских», дразнить их в школе и запретили им дружить с «такими детьми».

В результате поколение за поколением сформировалась едкая, не принимающая среда. И сегодня в этой атмосфере приемным родителям, которым и без того непросто решиться на усыновление или опеку, сложно подготовить свою семью и забрать из детского дома ребенка, а потом заниматься его реабилитацией, социализацией, образованием, приходится отбиваться от нападок «добропорядочных» граждан.

«Зачем вы понабрали столько чужих детей?»; «Кто в здравом уме заберет чужого ребенка домой?»; «Кому нужны сироты с дурной генетикой, да еще и подростки?»

Однажды я целых два часа беседовала с главным редактором регионального журнала — давала интервью, объясняла наше желание помочь, рассказывала о разрушительном влиянии институционального воспитания, говорила об успехах детей в семье и гордости за то, что удается постепенно менять к лучшему их жизни и нашу собственную. А в финале снова услышала вопрос, с которого все началось:

«Нет, а все-таки зачем вы их забрали?!»

В головах россиян живет убеждение — «нормальным адекватным людям больные брошенные дети, а уж тем более подростки, не нужны».

Чужие дети опасны, от них не дождешься благодарности, с ними тяжело, и тогда кто в здравом уме и твердой памяти решится привести в собственную семью сироту?

«Не стоит забывать об опасениях нормальных вменяемых людей, — рассуждает в социальных сетях типичный гражданин нашей страны, не приемный родитель. — Не надо думать, что ребенок — подросток, уже столкнувшийся с чередой предательств, лелеет в душе мечту отблагодарить за усыновление. Поговорите хотя бы с собачниками: ни один ответственный владелец не станет брать взрослого пса — только щенка. Потому что никогда нельзя быть уверенным в психике чужой взрослой собаки, ее генетике и задавленных инстинктах. И добрым словом не всегда можно обойтись. И это — животные. А дети на порядки сложнее и… опаснее».

Авторы подобных сообщений, что называется, смотрят со своей колокольни. Они не могут принять того простого факта, что само сравнение с собаками оскорбительно. Им невдомек, что от ребенка-сироты ни один адекватный взрослый не будет ждать благодарности, зато он будет помнить о вере в человека, о любви и поддержке.

Те, кто принимает сирот, это, как правило, адекватные люди, готовые ко многим трудностям с детьми. Усыновление — это не спонтанное решение.

Мы с мужем, например, готовились к принятию детей целых 7 лет и в итоге помимо удочерения малышки забрали еще и двух подростков (13 и 16 лет), о чем ни разу не пожалели. Дети выросли с нами, стали взрослыми ответственными людьми.

Точно ту же картину я наблюдаю во многих приемных семьям. Да, у сирот психологические травмы и сложные истории жизни, в результате которых они не доверяют взрослым, часто презирают их. Но разве это не заслуженно? Разве не взрослые поступили с ними жестоко, вычеркнув из своей «нормальной» жизни?

Меняется отношение к ребенку — меняется сам ребенок. Именно это важно понять не только приемным родителям, но и окружающим людям: соседям, учителям, воспитателям, врачам, просто знакомым. В противном случае слишком много драгоценных сил приемных семей (а они нужны для заботы о детях) будет уходить на то, чтобы «лечить» взрослых людей от страхов, стереотипов и вездесущей некомпетентности.

В настоящее время в нашей стране все так, к сожалению, и есть.

Пожалуйста, не верьте слепо тому, что говорят о сиротах и приемных семьях далекие от темы люди.

Не верьте, что кто-то в детском доме может быть счастлив только потому, что у него есть крыша над головой, еда, одежда и подарки от сочувствующих. Для ребенка гораздо важнее любовь, забота и семья.

И даже если у вас лично нет возможности забрать ребенка в свою семью, детям всегда можно помочь, меняя к ним собственное отношение и отношение общества.

Познакомьтесь сами и рекомендуйте другим работы Людмилы Петрановской, Джона Болуби, Брюса Перри. Прочтите книги «Чужие дети», «Меня зовут Гоша», «Я – Сания» — они написаны на документальной основе, на наших российских реалиях. Посмотрите документальный фильм Ольги Синяевой «Блеф, или с Новым годом». Уделите полтора часа работе Алексея Пивоварова «Русские сироты» в проекте «Редакция». Все эти и многие другие материалы рассказывают правду о сиротстве.

Понимание, отсутствие агрессивной среды, уважение — вот лучшая поддержка для самих сирот и для всех родителей, которые, несмотря на трудности, забирают детей из детских домов в свои семьи.

Пусть наконец усыновление и принятие в нашей стране — как и во всем цивилизованном мире — станет неотъемлемой частью культуры общества.

Адвокат Жаров: «Не ходите на тестирование!»

5 шагов к принятию ребенка в семью

Первая встреча с ребенком

Как взять ребенка из детского дома в гости на выходные или каникулы

Как получить информацию о детях?

Как перестать говорить детям слова, которые ранят — 5 советов психолога

Если вы вдруг решили стать опекуном или усыновителем — не ходите на психологическое тестирование, обследование, исследование — как бы его ни назвали — не ходите туда, куда вы можете не ходить. Такой совет дает Антон Жаров, адвокат, специалист по семейному и ювенальному праву, усыновлению, опеке, попечительству, защите прав родителей и детей.

  1. В чем дело?

С некоторых пор, особенно в Москве, всех выразивших желание стать опекуном или усыновителем, «направляют» в две государственных организации, которые проводят «добровольное психологическое обследование» кандидатов. По результатам этих обследований составляется некое заключение, которое не только выдаётся на руки кандидату, но и направляется напрямую в орган опеки.

Затем орган опеки использует выводы этого заключения при составлении официального заключения о возможности быть усыновителем или опекуном. Часто именно выводы этого «обследования» кладутся в основу «отказа» (т.е. заключения о невозможности быть опекуном), либо используются для установки каких-либо ограничений в положительном «заключении о возможности быть…» (например, «только дети старше 12 лет» и т.п.)

  1. Чем мне опасно «психологическое обследование»?

Прежде всего, непредсказуемостью результатов. Если вы «просто» пойдёте к психологу и попросите его ответить на какие-то стоящие перед вами вопросы, он это сделает, и результатом будет, например, бумага, которую вы можете сами почитать, а можете — в опеку отнести.

В случае же «добровольного психологического обследования», на которое вас отправила опека, вариантов нет — бумага от государственного психолога окажется в органе опеки без всякого вашего участия.

Не предусмотрено никакой возможности обжаловать или оспорить результаты «обследования», поскольку оно — добровольное, и вас туда, строго говоря, ходить не заставляли. А уж коли сходили — никто не виноват, что результаты вас не устроили.

Таким образом, если государственный психолог что-то неправильно понял, как-то неправильно провёл это обследование (хотя нет и правил никаких!) — вы не можете с этим ничего поделать. Например, вам могут написать, что у вас «недостаточно развиты родительские компетенции» и потому детей вам давать не стоит (как обычно пишут, «нецелесообразно»). Спорить с этим выводом нельзя: ведь это просто мнение какого-то там «специалиста», как можно вообще спорить с мнением?

При этом, учитывая, что вы «сдались» добровольно, орган опеки с удовольствием использует выводы «обследования», где «нецелесообразность» или «недостаточность компетенций» превратит в формулировку «не может быть опекуном».

И оспорить такую бумагу в суде станет крайне сложной задачей (если не невозможной).

  1. А мне говорят, что если не пройти это «обследование», то заключение «не дадут»…

Сама возможность проведения такого обследования предусмотрена Постановлением правительства РФ № 423, где оно названо «добровольным» и находится в той части документа, где речь идёт об обязанности органа опеки организовать как школу приемных родителей (что не означает, что вы не можете найти ШПР для себя сами), так и «добровольное психологическое обследование», которое, если нужно вам, расскажет вам же о том, готовы ли вы к принятию ребёнка в семью.

Слово «добровольное» означает наличие у кандидата доброй воли (собственного желания) пройти какое-либо обследование. Если такой воли нет — заставить нельзя.

В перечне документов, предусмотренных постановлением правительства, заключение о добровольном психологическом обследовании отсутствует, значит, требовать его прохождения и обуславливать его наличем выдачу заключения о возможности быть опекуном или усыновителем — неправомерно.

Это значит, что сотрудники органа опеки (и даже целого Департамента) врут, когда говорят (а письменных требований я не видел), что они «не дадут заключение» пока не будет проведено «добровольное обследование». Врут, когда говорят, что прохождение такого обследования обязательно (а не добровольно).

Читать еще:  Отказ в возбуждении дела по ст561 — как обжаловать

Нужно просто собрать все предусмотренные постановление правительства № 423 (или № 275 — если заключение о возможности быть усыновителем) документы, написать заявление (образец я уже публиковал), и сдать эти документы под подпись в орган опеки.

А затем — просто дождаться ответа (скорее всего в виде положительного «заключения о возможности быть…»).

  1. А мне все равно не выдали заключения!

Да, встречается ситуация, когда хитромудрый орган опеки вместо заключения даёт бумажку, в которой очень наукообразно и с использованием оборотов «учитывая что», «принимая во внимание» и т.п., намекает, что для выдачи заключения всё-таки нужно какое-то обследование проходить.

Разумеется, если вы сдали все предусмотренные постановлением правительства документы в орган опеки и эти документы соответствуют действительности, то отказать вам в выдаче заключения о возможности быть опекуном просто нельзя.

И такие действия опеки (мы, вроде не отказали, но и не выдали) являются незаконными.

Есть установленный срок (можете, для упрощения считать его месячным), когда заключение должно быть выдано — хоть камни с неба. И, если месяц прошёл, а заключения — нет, то надо жаловаться.

Конечно, хотелось бы жить в «прекрасной России будущего», где все чиновники соблюдают все законы, при этом вежливы и «входят в положение». Но мы живём в прекрасной России настоящего, где чиновники могут обманывать, руководствоваться не законом, а указаниями начальства, могут писать чушь в бумагах (в Киеве — дядька, в огороде — бузина), подделывать даты, терять документы, и при этом сохранять бодрость духа, незамутнённый взгляд и рабочее место.

И поэтому в прекрасной России настоящего существует прокуратура и суд, куда приходится ходить за отстаиванием своих прав.

Хорошей новостью тут является то, что судебная практика уже сложилась: при наличии всех предусмотренных постановлением правительства документов заключение не может быть отрицательным и должно включать в себя просто констатацию «может» или «не может» человек быть опекуном. А всякие разные истории про «не более одного ребёнка» или «не младше 8 лет», или «мужского пола 1-3 группы здоровья» — все эти ограничения в заключении присутствовать не должны.

И ещё. Само по себе «психологическое обследование» в Москве — долгая штука. Запись на него — за три месяца. Что уже вполне сравнимо со сроками судебной процедуры.

  1. А можно не ругаться? Можно как-то без жалоб?

В органе опеки работают вполне приятные люди. Но если эти люди сделали вам гадость или обманули вас — жалоба в ответ, как мне кажется, — вполне адекватная реакция.

Мой совет как адвоката: ни на какие «добровольные обследования» не соглашаться, никуда не ходить, показаний не давать. Если вы не слышите этот совет — ну, что я могу ещё для вас сделать?

Если чиновнику надо сделать что-то неправильное, незаконное, ненужное лично вам — можете соглашаться, молчать, не жаловаться, пожалуйста. Важно только понимать, что такое вручение своей судьбы в руки малознакомых людей — это лично ваш выбор, ваша ответственность за принятое решение.

  1. Ну я же нормальный человек — что, мне тоже могут «написать»?

Беда в том, что да, могут. Мы все кажемся сами себе «нормальными», но как мы выглядим через глаза «госпсихолога» ГБУ «Детство» — я не знаю. Кто эти люди? Где они взяли эти «методики»? Кто контролирует, правильно ли они их применяют?

Опыт прошедших это тестирование говорит нам о том, что, например, результаты тестов (их и не показывают) никак не влияют на результаты заключения, зато сильно влияет на него настроение каждого конкретного «госпсихолога». Учитывайте также, что сотрудники государственной службы имеют дело с возвратами детей из приёмных семей, горем, слезами, несчастьем — т.е., в основном, отрицательным опытом. И, конечно, они будут вас оценивать… как источник потенциальных проблем.

При этом не забывайте, что «несказанное ошибки не содержит», и если вы НЕ обследовались, никаких выводов о том, что вам «нецелесообразно» иметь детей, сделать будет невозможно.

  1. Если согласиться на «обследование», тогда не будут придираться к другим документам?

Конечно будут. Всё, что мы вправе требовать от чиновников — соблюдать закон и административный регламент. И если при этом у нас (предположим) не вполне легальная справка о доходах или, положим, мы «забыли», что у нас есть иностранный муж (брак был в Италии и в российский паспорт штамп почему-то не поставили) — извините, отдел фантастики на другом этаже.

Нет никакой реальной связи между тем, что вы пройдёте «добровольное обследование», которое проходить не хотите, и вниманием чиновника к вашим документам. А вот само по себе это «добровольное обследование» число кандидатов в опекуны и усыновители сокращает. И вы вполне реально можете оказаться в числе «сокращённых».

  1. У меня — приёмная семья…

При заключении договора о приёмной семье орган опеки может потребовать, в принципе, хоть звезду с неба достать. И, разумеется, если вы это подписываете — извольте исполнять.

То же самое и перед заключением договора. Если орган опеки не хочет заключать договор, пока вы не сдадите нормы ГТО (или не пройдёте «добровольное психологическое обследование») — заставить его сделать это нельзя.

Но это, повторюсь, это касается «родителей за зарплату», приёмные семьи.

К «обычным» опекунам и, тем более, к усыновителям эти настойчивые требования применять нельзя.

Перечень документов

Федеральное законодательство определяет лишь основной перечень документов, которые необходимо представить при решении вопроса о включении в очередь.

Так, заявитель должен приложить к своему обращению следующие копии документов:

  • свидетельство о рождении и паспорт ребенка;
  • документы о праве пользования жилым помещением;
  • акт органа опеки о назначении опекуна;
  • документы об отсутствии попечения родителей;
  • решение о невозможности проживания в имеющемся жилом помещении.

Человек-невидимка

Наше государство неукоснительно взыскивает долги со своих граждан. Но стоит гражданину напомнить государству, что оно ему тоже кто-что должно, – начинается хождение по мукам. Чиновники находят десятки объяснений, почему они на деле ничего не должны, а если и должны, то не обязаны. Именно так случилось с Романом Ротару. Когда он в 16 лет осиротел, органы соцзащиты этого не заметили – а вот в армию через два года его призвать не забыли. После армии молодой человек фактически оказался бездомным. Доказать свое законное право на жилье Роману помогают Русфонд и благотворительный центр «Соучастие в судьбе».

Ничего не просит – и ладно

Роман Ротару родился в Молдавии в городе Яргара. Когда ему было 6 лет, его мама умерла. Отец уехал на заработки в Москву и, как только немного обустроился, забрал мальчика к себе. Рома учился в московской школе, потом в колледже. Отец снова женился, получил российское гражданство, Роман – тоже. Жили все вместе в квартире в Южном Бутове, принадлежащей новой жене отца. Когда Роману было 16 лет, его отец скоропостижно умер. По закону опека должна была поставить мальчика на учет как сироту и назначить ему попечителя. Но столичная система соцзащиты даже не поинтересовалась, как живет 16-летний подросток, оставшийся без обоих родителей. Ничего не просит – и ладно. Так, невидимкой, Роман Ротару прожил еще два года.

Государство вспомнило про Романа, когда ему исполнилось 18 лет. Гражданин России? Достиг призывного возраста? Добро пожаловать в армию, сынок! Роман пошел в армию, а когда отслужил и вернулся в Москву, перед ним остро встал вопрос, где жить. Вдова отца – хороший человек, но по закону она не имеет к молодому человеку никакого отношения. Романа она не усыновляла, попечителем его официально назначена не была. Подросток был зарегистрирован в ее квартире, когда учился в школе и колледже, но никакого отношения к этому жилью он не имеет, прав на него у Романа нет.

– Своего жилья ни в Москве, ни где-либо в России у меня тоже нет – ни в собственности, ни по договору соцнайма. Нет и родственников, у которых было бы какое-то жилье, – поясняет Роман. – О том, что мне положена квартира как сироте, я совершенно случайно узнал. Ни опека, ни соцзащита все эти годы не интересовались, как я живу.

Служить в армии ты можешь, получить жилье – нет!

Сначала молодой человек обратился в столичный Департамент труда и социальной защиты населения. Через 5 лет после смерти отца Романа Ротару все-таки включили в список детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей и подлежащих обеспечению жилыми помещениями из специализированного жилищного фонда города Москвы. Однако у Комиссии по решению жилищных вопросов отдела соцзащиты района Южное Бутово оказалось особое мнение – дать квартиру сироте чиновники отказались. Объяснили свое решение тем, что не нашли в деле Романа «ни одного обстоятельства, предусмотренного Законом города Москвы №61». Такую же позицию занял и столичный Департамент городского имущества.

Благотворительный центр «Соучастие в судьбе» помог Роману составить иск в Пресненский районный суд Москвы.

– Ситуация совершенно запредельная! – говорит руководитель правозащитного центра «Соучастие в судьбе» Алексей Головань. – Власти бесконечно рассказывают нам о поддержке русскоязычных за границей. А сами у себя в стране, в Москве, цинично нарушают права сироты, который волею судьбы приехал сюда ребенком из Молдавии и осиротел в Москве. То есть служить в российской армии ты можешь, а получить жилье – нет!

Читать еще:  Реквезиты госпошлины на замену паспорта при смене фамилии

Суд признал незаконным постановление Департамента городского имущества. Чиновники были вынуждены согласиться, что по федеральному закону Роман Ротару имеет право на жилье как сирота. Однако это ни к чему не привело.

Пойди туда, не знаю куда

Несмотря на решение суда, жилищная комиссия, а затем и Департамент государственного имущества снова отказались дать Роману квартиру. Ссылаясь ровно на те же доводы, которые были оспорены в суде.

– Я не могу объяснить это ничем, кроме тупого чиновничьего упрямства, – комментирует Алексей Головань. – Сначала чиновники упирали на то, что Роман, став сиротой, не воспитывался в сиротском учреждении и не был устроен под попечительство. Но чья в этом вина? Не самих ли чиновников? В конце концов они признали, что Роман имеет право на жилье как сирота. Но не в Москве! На наш вопрос: «А где, в каком регионе, если он нигде, кроме Москвы, никогда в РФ не жил?» – нам ничего не ответили.

Роман тоже не понимает, почему не может поселиться в городе, где живет с детства:

– В законе говорится, что квартира должна быть предоставлена по месту жительства. С 2006 года я постоянно живу в Москве. У меня тут школа, друзья, работа, а теперь уже и своя собственная семья и маленькая дочка София.

Центр «Соучастие в судьбе» вместе с Романом Ротару подал новый иск в суд. Так что история эта, к сожалению, пока не закончена. Но Роман твердо намерен не сдаваться.

Что делать, если вы или ваши знакомые оказались в подобной ситуации

Рекомендации юриста и правозащитника Алексея Голованя

Если органы соцзащиты по каким-либо причинам забыли поставить на учет сироту или ребенка, оставшегося без попечения родителей, это можно сделать и после того, как он достигнет 18 лет. Для этого нужно подать в суд иск об установлении факта, что ребенок остался без попечения родителей, будучи несовершеннолетним.

Государство должно предоставить ему квартиру, если у него или членов его семьи нет жилья в собственности или по договору социального найма. При этом нужно ссылаться на п. 1 ст. 8 Федерального закона от 21.12.1996 №159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей».

По смыслу п. 1 ст. 8 Федерального закона от 21.12.1996 №159-ФЗ жилое помещение должно предоставляться по месту жительства детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. В соответствии со ст. 20 Гражданского кодекса РФ местом жительства признается место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает.

Подпишитесь на канал Русфонда в Telegram — первыми узнавайте новости о тех, кому вы уже помогли, и о тех, кто нуждается в вашей помощи.

За что критикуют органы опеки

Системные сбои

Уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Анна Кузнецова считает, что в России назрела необходимость реформировать органы опеки и попечительства. Об этом детский омбудсмен сообщила в блоге.

«Первое, что нужно сделать — это разработать концепцию реформирования с участием экспертов, общественных организаций, родительского сообщества, профильных министерств и ведомств — всех, кто работает сегодня, защищая семью и семейные ценности, — чтобы на этой основе выстроить четкие поэтапные шаги для изменения такого ключевого инструмента работы с семьей», — подчеркнула Кузнецова.

По ее словам, реформирование предполагает выстраивание «четкой и понятной вертикали управления, пересмотр приоритетности задач структуры, защита семьи, ее целостности должна быть главной и основной задачей».

Кроме того, Кузнецова призвала обратить внимание на программы подготовки специалистов в сфере опеки и выйти на новый уровень межведомственного взаимодействия с органами системы профилактики.

По мнению Кузнецовой, инциденты, произошедшие недавно в неблагополучных российских семьях, показали, что нынешняя система опеки работает неэффективно. «В последнее время произошел целый каскад ЧП, связанных с действиями или бездействием органов системы профилактики. Наши мониторинги, выезды в регионы, прокурорские проверки, работа следственных органов выявляют множественные системные сбои в деятельности органов опеки и попечительства, которые повлекли за собой грубые нарушения прав детей, в том числе тяжелые и необратимые последствия», — отметила омбудсмен.

С предложением реформировать систему органов опеки и попечительства детский омбудсмен выступила 1 июня на встрече с президентом РФ Владимиром Путиным. Она заявила, что число обращений с жалобами на работу этих структур выросло на 23%.

С ней согласилась председатель совета при Минобрнауки РФ и Союза приемных родителей и опекунов Наталья Городиская. Она рассказала «Газете.Ru», что реформировать системы надзора за социально-опасными семьями необходимо.

«Мы уже давно об этом говорим. Дело в том, что у нас база сирот сократилась вдвое, а количество сотрудников органов опеки осталось такое же. Нагрузка на специалистов колоссальная.

Есть человеческий фактор. Некоторые, действительно, работают в интересах детей, а кому-то проще сразу отобрать. Однако у нас сейчас сократилось количество случаев, когда родителей лишают прав сразу, в основном, ребенка помещают в кризисный центр, матери дают время на исправление и потом принимают решение», — отметила она.

Городиская подчеркнула, что над системой нужно работать. По ее словам, сотрудник органов опеки должен быть не только хорошим специалистом, но и обладать качествами того, кто работает в «помогающей» профессии.

«Действовать нужно в интересах детей. Смотреть, где ребенку действительно будет лучше, и только потом думать, нужно ли его отбирать. Семья должна стоять на учете — для этого есть службы профилактики. Однако все это носит заявительный характер. Проблема в том, что специалисты подключаются к работе только тогда, когда в семье уже назрел кризис», — уточнила специалист

Она добавила, что на данный момент необходимо организовать межведомственное сотрудничество, чтобы медицинские или социальные службы в случае каких-то происшествий докладывали в органы опеки. Однако не с целью забрать детей, а чтобы помочь родителям преодолеть этот кризис. «У нас как работает: что-то произойдет в семье, обвинят органы опеки, поэтому специалисты предпочитают не работать с проблемой, а применять карательные меры — ограничение или лишение», — заключила Городиская.

Тяжелые последствия для психики

Ее позиции разделяет клинический психолог Инна Попова. По ее мнению, то, как сотрудники органов опеки производят изъятие детей из семьи, недопустимо: «Это огромная психологическая травма для ребенка. Они буквально вырывают из рук матери, а после отправляют в центр, где куча незнакомцев».

Психолог подчеркнула, что и со специалистами периодически необходимо проводить тренинги, ведь ежедневно они видят разные семьи и в итоге огрубевают от этого. «Вы представьте, если каждый день смотреть на замученных детей, пьющих родителей, что произойдет с психикой. Конечно, никто не имеет права вырывать детей из семьи, но это человеческий фактор», — пояснила Попова в разговоре с «Газетой.Ru».

Врач заключила, что большую роль в дальнейшей жизни и психическом здоровье детей, которые находятся в поле зрения органов опеки, играет именно то, как происходит работа с семьей. Попова отметила, что в будущем у ребенка, которого изъяли из семьи варварским методом, неизбежно сформируются проблемы в психике.

«Могут быть различного рода расстройства: истерия, клиническая депрессия, психоз или тотальная социопатия. Особенно если это подростки, которые уже более-менее сформировались», — резюмировала эксперт.

Что могут органы опеки

Напомним, согласно статье 77 Семейного кодекса РФ при непосредственной угрозе жизни ребенка или его здоровью орган опеки и попечительства вправе немедленно отобрать ребенка у родителей или опекунов.

При этом специалисты обязаны незамедлительно уведомить прокурора, обеспечить временное устройство ребенка, в течение семи дней после вынесения акта об отобрании ребенка обратиться в суд с иском о лишении родителей родительских прав или об ограничении их родительских прав.

В соответствии с пунктом 1 статьи 7 ФЗ РФ от 24.04.2008 № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве» соответствующие ведомства должны защищать людей, нуждающихся в установлении над ними опеки или попечительства, и тех, кто уже находится под ней, следить за деятельностью опекунов и попечителей, а также организаций, где находятся люди, которым нужны забота и воспитание (это могут быть не только дети, но и взрослые люди с ограниченными возможностями).

При выявлении опасности нахождения ребенка в семье органы опеки могут обратиться в суд для ограничения родительских прав, то есть потребовать разрешения отобрать ребенка у родителей, не лишая его родительских прав.

Это допускается, если ребенку опасно находиться с родителями по обстоятельствам, от них не зависящим — это может быть психическое расстройство или иное хроническое заболевание или стечение тяжелых обстоятельств, если поведение взрослых является опасным для ребенка, но не установлены достаточные основания для лишения родительских прав. Тогда ограничение прав используется в качестве «последнего предупреждения», и, если родители не изменят своего поведения, опека по истечении шести месяцев после вынесения судом решения об ограничении родительских прав обязана предъявить иск о лишении родительских прав.

Если обнаружен факт жестокого обращения с детьми — физическое и психическое насилие над ними, покушение на их половую неприкосновенность, пытаются покуситься на их жизнь или других членов семьи, — а также если родители страдают хроническим алкоголизмом или наркоманией, мать или отца (или обоих) должны лишить родительских прав сразу же.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector